Голод 1921–1922 годов на Гомельщине и шефство над Поволжьем: эшелоны хлеба, спасение 6 000 детей и изъятие церковных ценностей

На грани истощения: продовольственный кризис и рабочие забастовки в Гомеле (1921–1922)

Летом и осенью 1921 года советскую республику охватил беспрецедентный по своим масштабам голод, поразивший Поволжье, Южную Украину, Приуралье и Северный Кавказ. В историографии этот катаклизм нередко рассматривается изолированно как трагедия восточных хлебородных районов. Однако для западных рубежей, включая вошедшую в состав РСФСР Гомельскую губернию, этот период стал испытанием на физическое выживание.

Гомельщина только что пережила потрясения Первой мировой и Гражданской войн, события советско-польского противостояния 1920 года (когда боевые действия подходили к рубежам Днепра и Речице), тяжелейшую разруху и дезорганизацию транспортной инфраструктуры. Регион традиционно относился к категории "потребляющих", то есть дефицитных по хлебу территорий. Переход к новой экономической политике (НЭП) и замена разверстки продналогом в 1921 году не привели к мгновенному изобилию. Напротив, резкое обесценение советских денежных знаков ("совзнаков"), распад государственного снабжения и перевод фабрик на хозрасчет поставили промышленных рабочих губернии в критическое положение.

В докладах губернского съезда кооперации (ГЕПО) и фракции Гомельского губернского совета народного хозяйства (ГСНХ), опубликованных в "Известиях Гомельского Губкома РКП" (№ 19 за 1922 год), прямо признавался надвигающийся социальный взрыв:

"В настоящее время сумма ценности в деньгах, в сравнении с прошлой, получаемой рабочими, увеличилась, в сущности заработная плата уменьшилась. Цена на продукты производства ни в коем случае не может угнаться за ценами сельскохозяйственного производства. Необеспеченность рабочих дает уже сегодня свое отражение. Производительность хотя медленно, но падает. Начинаются уже мелкие стачки, хищения если сейчас малые, то в марте месяце примут угрожающие последствия. Следовательно, необходимо озаботиться о снабжении рабочих... Политическое состояние фабрик самое безобразное".

Для предотвращения утечки хлеба из разоренной губернии советские власти устанавливали на въездах в Гомель специальные контрольно-пропускные пункты — "рогатки" (четыре меновых пункта на городских окраинах и один в Новобелице). Через них крестьянский хлеб принудительно направлялся в государственные товарообменные каналы, перехватывая до 1 000 пудов зерна в день у частного рынка. Заготовительным агентам трестов запрещалось самостоятельно покупать продовольствие в уездах под угрозой ареста продовольственной диктатурой. Рабочие крупнейших предприятий Гомеля — спичечной фабрики "Волна Революции" в Новобелице, фанерных и бумажных заводов Добруша, железнодорожных мастерских — регулярно оставались без гарантированного хлебного пайка. Падение реальной зарплаты при астрономической инфляции приводило к локальным забастовкам и массовому оттоку квалифицированных рабочих в деревню.

Именно в таких условиях крайнего истощения местных ресурсов из Москвы поступила жесткая директива: Гомельская губерния обязана взять на полное обеспечение один из самых бедствующих очагов Поволжья.

Прикрепление Немкоммуны: директива ВЦИК и принудительная продразверстка фондов Помгола

В июле 1921 года при Гомельском губисполкоме была учреждена Губернская комиссия помощи голодающим (Губкомпомгол). Первоначально кампания строилась на традиционных методах общественной благотворительности: распространялись подписные листы, организовывались платные спектакли и благотворительные концерты, объявлялись агитационные "Недели помощи голодающим".

Однако масштабы катастрофы на Волге требовали совершенно иных объемов. Как констатировал в своем итоговом докладе заведующий Гомельским губкомпомголом А. Дубина:

"Все эти меры, носившие благотворительный характер, давали незначительные результаты, между тем, голод развивался, и назревала необходимость систематического снабжения голодающих Поволжья. К Гомельской губернии с сентября 1921 года прикрепляется голодающая Область немцев Поволжья, и губкомпомгол принимает на свое иждивение голодающих до урожая 1922 г."

Политический девиз кампании звучал категорично: "Пять сытых кормят одного голодного". Однако, поскольку "сытых" в разоренном Гомельском крае практически не было, добровольные пожертвования были немедленно заменены системой жесткого принудительного фискального и продовольственного обложения:

• Пятипроцентный натуральный сбор: Губкомпомгол ввел обязательное отчисление 5% со всех без исключения заготовок сырья и продовольствия, производимых на территории Гомельской губернии кооперативными и государственными органами;
• Прямые вычеты из зарплат: С рабочих и служащих всех заводов, фабрик, советских учреждений и канцелярий губернии в обязательном порядке удерживалось от 3% до 5% месячного заработка;
• Стопроцентная экспроприация кассовых сборов: 100% выручки всех зрелищных предприятий, городских театров и синематографов изымалось непосредственно в фонд Помгола;
• Трудовые мобилизации: Проводились обязательные субботники и воскресники, заработок от которых шел на закупку хлеба;
• Валютно-хлебная конверсия: Обесценивавшиеся бумажные деньги немедленно обращались в зерно через губернские меновые базы, формируя целевые маршрутные поезда в Поволжье.

За 16 месяцев напряженной работы, длившейся вплоть до декабря 1922 года, аппарат Губкомпомгола мобилизовал колоссальные ресурсы. В фонд помощи поступило 256 460 пудов продовольствия (свыше 4 200 тонн) и 12 080 225 рублей денежных знаков образца 1922 года (что в прежних совзнаках исчислялось триллионами). Из этого объема львиная доля — 200 027 пудов продовольствия (более 3 270 тонн) — была сформирована в целевые эшелоны и отправлена прямыми маршрутами непосредственно в Область немцев Поволжья (Немкоммуну).

Санитарные поезда и 6 000 детей: карантинный барьер в Унече и патронат в белорусской деревне

Зимой 1921–1922 годов голод в Поволжье перерос в гуманитарную катастрофу: началось массовое бегство населения, сопровождавшееся вспышками сыпного и возвратного тифа, холеры и дизентерии. По железным дорогам в сторону запада потянулись переполненные эшелоны беженцев. Главной жертвой бедствия стали дети, оставшиеся круглыми сиротами.

Перед властями Гомельской губернии встала двойная задача: организовать прием эвакуированных и не допустить вспышки смертоносных эпидемий на узловых железнодорожных магистралях Беларуси. Ключевым санитарным форпостом стал узловой пункт Унеча. На средства Губкомпомгола там был спешно оборудован распределительный изоляционно-пропускной пункт со стационарным дезинфекционным бараком, изолятором и питательным пунктом. Потоки беженцев и санитарные поезда с детьми подвергались поголовному медицинскому осмотру и санобработке.

Всего в Гомельскую губернию санитарными поездами было доставлено до 6 000 детей из Поволжья. Для их спасения потребовалось экстренно реорганизовать всю социальную инфраструктуру края:

1. Расширение детских домов ГубОНО: Существовавшие детские приюты были до предела уплотнены, дополнительно открылись десятки новых интернатов в Гомеле, Новобелице, Рогачеве, Клинцах и Речице;
2. Специализированный госпиталь: Для спасения тяжелобольных, истощенных детей Поволжья в Гомеле была полностью перепрофилирована 5-я детская больница. Находясь под прямым шефством Губкомпомгола, она снабжалась высококалорийными пайками (сливочным маслом, сахаром, белой мукой) за счет спецфондов;
3. Народный патронат: До 1 600 истощенных сирот было роздано на прямое семейное попечение (патронат) гражданам губернии — преимущественно семьям гомельских рабочих и белорусских крестьян уездов. Несмотря на собственную скудость, крестьянские дворы спасли сотни жизней поволжских детей;
4. Обеспечение одеждой: На пошив обуви и зимней теплой одежды для эвакуированных детей из средств Помгола было единовременно отпущено до 100 миллиардов рублей (в дензнаках 1921 г.), а ежемесячный паек на содержание детдомов составлял 2 500 гарантированных продовольственных пайков.

Одновременно Губкомпомгол столкнулся с проблемой трудоустройства взрослых беженцев, наводнивших города губернии. Чтобы избежать маргинализации и уголовных проявлений, отдел труда организовал масштабные общественные работы, финансировавшиеся целевым зерновым фондом Помгола. Беженцы были направлены на инженерное укрепление размываемых паводками песчаных берегов реки Сож в Гомеле, нивелировку и мощение городских улиц, а также прокладку первых участков городской канализационной сети.

Изъятие церковных ценностей: резолюция гомельского гарнизона, демарш в Новозыбкове и политсуды

Весной 1922 года кампания помощи голодающим приобрела жесткую военно-политическую окраску. 23 февраля 1922 года Президиум ВЦИК принял декрет о принудительном изъятии церковных ценностей в фонд помощи голодающим. Для большевистского руководства трагедия голода стала удобным поводом для генерального наступления на Русскую православную церковь, слома ее экономической независимости и провоцирования внутреннего раскола.

В Гомельской губернии старт кампании был дан на армейском уровне. 15 февраля 1922 года в Гомеле открылась Широкая беспартийная красноармейская конференция частей гарнизона с участием демобилизованных крестьян волостей Гомельского уезда (289 делегатов). Как зафиксировано в протоколе политсекретариата Гомельского губвоенкомата (Известия Губкома РКП, № 20 за 1922 г.):

"По докладу тов. Пошина о помощи голодающим единогласно вынесена резолюция о необходимости извлечения всех ценностей из монастырей и церквей разных вероисповеданий для реализации в пользу голодающих. Также хорошо прошла конференция в ряде крупных уездов губернии: в Рогачеве, Быхове и в Клинцах".

Однако единодушие оказалось иллюзией. В отчете губвоенкомата прямо зафиксирован беспрецедентный для советской печати факт открытого сопротивления директиве в уездном центре:

"В Новозыбкове, по ошибке организаторов конференции и благодаря плохому подходу и неправильной подготовке вопросов, предложение об изъятии драгоценностей из церквей и монастырей было отвергнуто".

Провал голосования в Новозыбкове наглядно продемонстрировал глубину религиозных чувств традиционного крестьянского и старообрядческого населения края. Власти немедленно перешли к репрессивным мерам. В уездах развернулись показательные революционные судилища. Согласно официальной сводке агитпропа за май 1922 года (Известия Губкома РКП, № 25), только в Быховском уезде состоялись "два политсуда над изъятием ценностей и коммунистом, совершающим религиозный обряд".

В теоретических передовицах гомельские партийные публицисты цинично формулировали задачи разворачивавшегося раскола:

"Происходящая в связи с изъятием ценностей революция в православной церкви... вызывает сейчас громадный интерес среди трудовых масс... Контрреволюционный поход духовенства потерпел полный провал... Каково бы ни было наше отношение к расколу русской церкви, в чем бы ни выражалась наша борьба с князьями церкви, наша антирелигиозная пропаганда, конечно, не должна ослабевать... С реформированной "живой церковью" обыкновенно труднее бороться... И мы, как коммунисты, должны разъяснять широким трудовым массам ненужность всякой религии".

Золотые и серебряные ризы, драгоценная утварь, лампады и оклады икон из православных соборов, костелов и синагог Гомеля, Речицы, Рогачева и Новозыбкова сдавались в Гохран. Часть средств действительно пошла на закупку хлеба за границей, однако сам процесс сопровождался грубым оскорблением религиозных чувств верующих и массовыми арестами духовенства.

Баланс помощи и переход к Последголу (осень 1922 года)

К лету 1922 года благодаря притоку международной помощи (включая деятельность АРА — Американской администрации помощи), государственным продмаршрутам и благоприятным погодным условиям пик смертности в Поволжье пошел на спад. С созреванием нового урожая поволжские губернии начали постепенно переходить на самообеспечение.

Итоговый финансово-продовольственный баланс деятельности Гомельского Губкомпомгола был сведен к 1 октября 1922 года:

Постановлением ВЦИК с 1 декабря 1922 года шефское прикрепление голодающих областей к губерниям-донорам было официально отменено, и Немкоммуна была откреплена от Гомельской губернии. Кампания Помгола трансформировалась в работу Последгола (Комиссии по ликвидации последствий голода).

Задачи Последгола кардинально изменились: требовалось восстановить разрушенные крестьянские хозяйства Поволжья, обеспечить их тягловым рабочим скотом и посевным зерном, а также осуществить постепенную реэвакуацию беженцев и тысяч детей, чьи родители уцелели. Для поддержания фонда Последгола губернские власти установили обязательный 2% сбор со всех коммерческих договоров и сделок нэпманов и кооперативов, сохранили 3–5% вычеты из зарплат рабочих и даже вели переговоры о передаче в прямое управление фонду одного из промышленных заводов Гомеля.

Гуманитарная эпопея 1921–1922 годов продемонстрировала поразительную способность белорусского общества и трудящихся Гомельщины к глубокому состраданию и самопожертвованию. Находясь на грани собственного физического истощения, терпя карточную систему и невыплату заработной платы, жители Гомельского края спасли от голодной смерти свыше 6 000 поволжских детей и отправили сотни железнодорожных вагонов хлеба погибающим немецким колониям Поволжья.

Источники и литература

1. Дубина А. Борьба с голодом в проделанном Губкомпомголом // Известия Гомельского Губернского Комитета Р.К.П. — Гомель, 1922. — № 35. — С. 13–15.
2. Дальнейшая перспектива работы [Переход к Последголу] // Известия Гомельского Губернского Комитета Р.К.П. — Гомель, 1922. — № 35. — С. 14.
3. Беспартийная красноармейская конференция. Помощь голодающим и вопрос об изъятии церковных ценностей // Известия Гомельского Губернского Комитета Р.К.П. — Гомель, 1922. — № 20. — С. 37.
4. Текущий момент и агитационная работа. Раскол церкви и политсуды в Быховском уезде // Известия Гомельского Губернского Комитета Р.К.П. — Гомель, 1922. — № 25. — С. 1, 5–6, 21.
5. Доклад фракции ГЕПО (рабочая кооперация) и фракции ГСНХ. Положение рабочих и мелкие стачки на фабриках Гомеля // Известия Гомельского Губернского Комитета Р.К.П. — Гомель, 1922. — № 19. — С. 28–34.
6. Декреты ВЦИК об организации помощи голодающим и об изъятии церковных ценностей от 23 февраля 1922 г. // Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства. — М., 1922.
7. Голод в Поволжье и помощь трудящихся Беларуси (1921–1923 гг.): Сборник документов и материалов / Институт истории НАН Беларуси. — Минск, 2012.
8. Национальный архив Республики Беларусь (НАРБ). — Ф. 4 (ЦК КП(б)Б), оп. 1; Ф. 6 (СНК БССР).
9. Государственный архив Гомельской области (ГАГО). — Фонды Гомельского губисполкома и Губкомпомгола (1921–1923 гг.).