От Комаровского болота до института ВАСХНИЛ: истоки мелиоративной науки в Беларуси (1873–1941)

Введение: от стихийной мелиорации к научному знанию

Историю мелиорации в Беларуси нередко сводят к послевоенным кампаниям 1960–1980-х годов и миллионам осушенных гектаров торфяников. Такой упрощенный взгляд оставляет в тени главное: масштабные гидротехнические преобразования второй половины XX века были бы невозможны без мощного фундамента, который закладывался поколениями исследователей на протяжении полутора столетий. До появления экскаваторов-дреноукладчиков, насосных станций и регулирующих польдеров заболоченные пространства требовалось обследовать, картографировать, описать гидрологический баланс, понять динамику уровней грунтовых вод и выяснить реакцию болотной экосистемы на осушение.

В этом процессе сформировалась уникальная научно-инженерная среда, объединившая ботаников, почвоведов, геодезистов, климатологов, агрономов и гидротехников. Центральным звеном этой преемственности стала Минская болотная опытная станция, основанная в 1911 году на Комаровском болоте. Она связала традиции частных магнатских преобразований XVIII века и грандиозной правительственной экспедиции генерала И. И. Жилинского с системой стационарных круглогодичных экспериментов. Первая часть нашего очерка посвящена тому, как топь и трясина превратились в объект точного научного измерения — от первых каналов эпохи Возрождения до создания Всесоюзного болотного института накануне трагического лета 1941 года.

Ранние истоки: каналы королевы Боны, реформы Бутримовича и Хрептовича (XVI–XVIII вв.)

Освоение переувлажненных земель на белорусских территориях началось задолго до появления министерств и исследовательских институтов. Первые документально зафиксированные попытки гидротехнического регулирования относятся к середине XVI века и связаны с деятельностью польской королевы и великой княгини литовской Боны Сфорцы (1494–1557). Проводя масштабную аграрную реформу («волочную померу») в своих Пинском и Кобринском староствах, Бона инициировала прокладку водоотводных каналов для осушения заболоченных земель и сооружение гатей. Старейший известный мелиоративный водоток Беларуси — так называемый «канал королевы Боны» — соединил реку Пину с притоками Мухавца, заложив первую историческую колею гидротехники на Полесье.

Подлинный расцвет частной мелиоративной мысли наступил во второй половине XVIII века, в эпоху Просвещения. Ключевой фигурой полесской мелиорации стал пинский шляхтич и государственный деятель Матеуш (Матей) Бутримович (1745–1814). Бутримович не просто выступал вдохновителем и организатором строительства магистральных водных путей — Огинского канала (1767–1783) и Королевского (Днепровско-Бугского) канала (1775–1784), которые одновременно осушали прилегающие массивы болот. В своих родовых имениях Кристинополь и Франполь под Пинском он первым на белорусских землях применил комплексный подход:

• Прокладывал регулярную сеть осушительных канав, разделявших болото на правильные участки;
• Устраивал гидротехнические шлюзы для отвода паводковых вод и удержания влаги в засушливые периоды;
• Обсаживал берега каналов ольхой и ивой для предотвращения оползания торфяных откосов;
• Превращал непроходимые топи в высокопродуктивные заливные сенокосы и пастбища.

Параллельно в Новогрудском уезде канцлер Великого княжества Литовского Иоахим Литавор Хрептович (1729–1812) превратил свое имение Щорсы в европейский образец рационального аграрного хозяйства. Отменив крепостную повинность и заменив ее оброком, Хрептович провел осушение заболоченной поймы реки Неман. В Щорсах строились осушительные канавы, применялись фашинные деревянные дрены, внедрялись многопольные севообороты и травосеяние. Опыт Бутримовича и Хрептовича доказал: осушенное болото способно давать колоссальный экономический эффект, но требует строгой агротехники и непрерывного ухода за каналами.

Горы-Горецкий институт и начало инженерного образования (1854 г.)

В первой половине XIX века дворянские хозяйства Минской, Гродненской и Могилевской губерний все чаще обращались к осушению земель, заимствуя опыт Пруссии, Англии и Фландрии. Появились первые опыты трубчатого (гончарного) дренажа. Однако локальные успехи отдельных помещиков упирались в отсутствие квалифицированных специалистов, умевших выполнять нивелировку, вести расчеты стока и закладывать водоотводные уклоны.

Поворотным пунктом стало создание специализированной высшей школы. В 1854 году в Горы-Горецком земледельческом институте (Могилевская губерния) профессор Целестин Цехановецкий впервые в истории Российской империи ввел самостоятельный учебный курс «Осушение болот». Преподавание опиралось на опыт опытного поля института, где студенты на практике изучали прокладку открытых канав, укладку деревянных фашинных дрен и обожженных глиняных трубок. С этого момента мелиорация перестала быть исключительно эмпирическим ремеслом землекопов и вошла в семью академических наук.

Западная экспедиция генерала Жилинского (1873–1898): рождение бассейнового подхода

Несмотря на отдельные успехи, мелиорация до 1870-х годов оставалась локальной. Осушение отдельного помещичьего болота нередко приводило к затоплению угодий соседей ниже по течению, поскольку никто не координировал водоотвод в масштабе единого речного бассейна. Катастрофические наводнения, вспышки болотных лихорадок (малярии) на Полесье и государственная потребность в освоении казенных лесов подтолкнули правительство к беспрецедентному шагу.

В 1873 году была создана Западная экспедиция по осушению болот, бессменным руководителем которой на протяжении четверти века оставался выдающийся военный геодезист и гидротехник генерал Иосиф Ипполитович Жилинский (1834–1921). Экспедиция охватила огромные территории Минской, Волынской, Гродненской и Могилевской губерний (преимущественно бассейн реки Припять):

• Было исследовано и нивелировано свыше 8,3 миллиона гектаров земель;
• Проложено 4 671 верста магистральных и распределительных каналов;
• Осушено и вовлечено в хозяйственный оборот более 2,5 миллиона десятин болотных массивов;
• Свыше 300 верст каналов стали судоходными и сплавными, открыв доступ к вековым полесским лесам.

Главным научным завоеванием экспедиции Жилинского стал бассейновый принцип: речная система Припяти и ее притоков (Ясельды, Пины, Горыни, Стыри, Птичи) рассматривалась как неделимый гидрологический организм. Прежде чем рыть каналы, экспедиция выполняла сплошные триангуляционные и гипсометрические съемки, вела наблюдения за осадками и речными паводками. В работах принимали участие величайшие ученые эпохи: почвовед В. В. Докучаев, климатолог А. И. Воейков, ботаник Г. И. Танфильев.

В 1878 году на Всемирной выставке в Париже проект осушения Полесья генерала Жилинского был удостоен Почетного диплома, а сам Иосиф Ипполитович награжден Большой золотой медалью. Итогом 25-летнего труда стал фундаментальный печатный отчет «Очерк работ Западной экспедиции по осушению болот (1873–1898)» (СПб., 1899) и великолепный гравированный «Атлас карт», ставший настольной книгой нескольких поколений гидротехников.

Минская болотная опытная станция: Комаровский полигон и загадка Лахвы (1910–1914)

К началу XX века выяснилось, что прорыть канал и сбросить воду — лишь половина дела. Осушенные полесские торфяники, предоставленные сами себе, быстро зарастали сорняками, подвергались пожарам или иссушались. Возникла острая потребность в стационарном научном учреждении, которое круглый год изучало бы, как ведет себя болотная почва, какие культуры на ней высевать и какими дозами удобрений компенсировать дефицит минеральных элементов.

В историографии фигурируют две даты основания Минской болотной опытной станции: 22 февраля 1910 года (принятие принципиального решения Минским губернским земством) и 21 августа 1911 года (официальное утверждение устава и открытие финансирования). Первоначально земство выделило под опытное хозяйство участок на массиве Кукутелка близ станции Лахва (Лунинецкий уезд). Однако технические сложности с водоотведением на отдаленном полесском массиве заставили перенести главный опытный полигон ближе к административному центру.

Выбор пал на северо-западную окраину Минска — Комаровское болото, занимавшее площадь около 220 гектаров (территория нынешнего парка Дружбы народов, площади Бангалор и улицы Максима Богдановича). Под станцию был отведен опытный массив площадью 4 гектара. Минская болотная опытная станция (МБОС) стала первым в Российской империи и одним из первых в Европе комплексным научно-исследовательским институтом болотоведения.

Первым директором станции стал известный ботаник и агроном, ученик К. А. Тимирязева Александр Кириллович Флёров. Вскоре его сменил талантливый агрохимик Александр Тихонович Кирсанов, а ботаническими изысканиями руководил выдающийся ученый Владимир Николаевич Доктуровский. Станция в Лахве сохранялась как полевое полесское отделение, обеспечивая сопоставление минских результатов с глубинным Полесьем.

Исследовательская программа и журнал «Болотоведение»: рождение научного объекта

Для исследователей МБОС болото перестало быть «гиблым местом» или однородным пластом органики. Ученые рассматривали его как сложнейшую живую экосистему, поведение которой зависит от стратиграфии торфяной залежи, зольности, водного питания (грунтового или атмосферного) и кислотности.

На делянках Комаровского болота параллельно испытывались десятки агротехнических схем:

• Сравнение открытых канав с закрытым гончарным дренажем различной глубины и шага заложения;
• Испытание калийных, фосфорных и азотных удобрений на различных типах низинного торфа;
• Селекция и сортоиспытание сельскохозяйственных культур: кормовых бобов, овса, озимой ржи, ячменя, картофеля и конопли;
• Эксперименты с многолетними злаковыми и бобовыми травосмесями. Уже в 1913 году станция сформулировала вывод, ставший классическим: наиболее устойчивой и щадящей формой использования осушенных торфяников является луговодство и многолетние пастбища, тогда как сплошная пропашная монокультура ведет к быстрому выгоранию торфяного слоя.

В 1912 году станция начала издавать собственный печатный орган — ежемесячный иллюстрированный журнал «Болотоведение» и параллельную серию «Труды Минской болотной опытной станции». Журнал мгновенно стал всероссийской площадкой обмена опытом: на его страницах публиковались отчеты полевых партий, обзоры немецких и шведских опытных станций, чертежи новейших канавокопателей и шлюзов. До 1917 года вышло несколько десятков номеров, сформировавших терминологический аппарат отечественной науки о болотах.

В 1913 году Минская станция получила высокий статус районной, распространив свои методические рекомендации на Минскую, Могилевскую, Витебскую, Гродненскую, Черниговскую и Волынскую губернии. Гидролог Е. В. Оппоков в этот период создал 10-верстную гипсометрическую карту Полесья (1913–1918) — по сути, первую объемную рельефную модель белорусского водного бассейна.

Первая мировая война, возрождение и болотная метеорология (1914–1929)

Первая мировая война и революционные потрясения нанесли тяжелый удар по исследованиям. Линия фронта разорвала Полесье, часть оборудования станции была эвакуирована, издания приостановились. Однако уникальный Комаровский полигон уцелел.

В 1920-е годы деятельность станции возобновилась в структуре Наркомзема БССР. Начался период быстрого расширения тематики:

• 1924 год: по инициативе профессора Г. Н. Высоцкого на Комаровке закладывается опытный питомник садоводства и лесоводства на торфяниках. Испытывались породы деревьев, устойчивые к высокому уровню грунтовых вод (включая редкую североамериканскую сосну Веймутова — Pinus strobus, отдельные экземпляры которой дожили до XXI века в парке Дружбы народов);
• 1927 год: на опытном поле вводится в строй Минская болотная метеорологическая станция (проработавшая непрерывно вплоть до 1969 года). Она позволила измерять испарение с водного зеркала и торфяной поверхности, температуру почвенных горизонтов и микроклиматические колебания, доказав, что на осушенных торфяниках вероятность ночных весенних заморозков значительно выше, чем на окружающих минеральных почвах.

Экспедиции Станислава Кульчинского: картография болот Полесья (1928–1933)

По условиям Рижского мирного договора 1921 года западная часть Беларуси вошла в состав Польской Республики. Здесь сложилась собственная исследовательская традиция, сосредоточенная вокруг Львовского и Виленского университетов. В 1928–1933 годах выдающийся польский геоботаник Станислав Кульчинский (1895–1975) возглавил масштабные полевые экспедиции по изучению болот Полесского воеводства.

Кульчинский детально описал растительные ассоциации низинных, верховых и переходных болот Полесья и составил серию фундаментальных геоботанических карт масштаба 1:100 000. В фундаментальном труде «Torfowiska Polesia» («Торфяники Полесья», 1939–1940) он разработал генетическую классификацию болот на основе гидрологического режима. Сегодня оцифрованные карты Кульчинского служат для биологов эталонной отправной точкой («нулевым уровнем»): сопоставляя их со спутниковыми снимками XXI века, ученые оценивают, какие сообщества были безвозвратно утрачены в ходе осушения, а какие подлежат первоочередному восстановлению.

Всесоюзный болотный институт ВАСХНИЛ и трагедия июня 1941 года

К концу 1920-х годов авторитет Минской станции перерос республиканские рамки. Постановлением Совета народных комиссаров СССР от 18 мая 1930 года на базе МБОС был образован Всесоюзный научно-исследовательский болотный институт (ВНИБИ) в составе Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В. И. Ленина (ВАСХНИЛ). Минск стал официально признанной научной столицей советского болотоведения.

В институте развернулись масштабные отделы: болотоведения (под руководством В. Н. Доктуровского), агрохимии, почвоведения, гидротехники и экономики торфяного хозяйства. При институте был создан уникальный Музей болотоведения, где хранились эталонные монолиты торфяных почв со всех уголков СССР, коллекция семян болотных растений, гигантский гербарий и материалы почвенных экспедиций. В 1934 году из состава института выделился филиал Инсторфа — будущий Институт торфа АН БССР.

К 1941 году институт успел выпустить десятки томов научных трудов, заложить основу карты растительности БССР под редакцией Н. И. Кузнецова и сформировать инженерные кадры, которые в 1930-е годы строили первые советские осушительные системы на реке Орессе (в том числе образцовый совхоз «10 лет БССР» на Любанщине).

Все оборвалось 24–25 июня 1941 года. В первые дни немецко-фашистской бомбардировки Минска фугасные и зажигательные бомбы попали прямо в главный корпус Болотного института на Комаровке. Вспыхнул катастрофический пожар. В огне погибли все архивы с 1910 года, уникальная научная библиотека, экспедиционные полевые журналы, коллекции Музея болотоведения и бесценные образцы торфов. Уцелели лишь разрозненные экземпляры журналов и книг, находившиеся на руках у сотрудников или в библиотеках других городов.

Заключение: наследие предвоенного этапа

Предвоенный период оставил белорусской науке главное — исследовательский метод. За шестьдесят восемь лет (от первых нивелировок Жилинского в 1873 году до гибели института в 1941-м) белорусское болотоведение прошло путь от стихийной расчистки русел к стройной академической дисциплине. Были доказаны ключевые законы:

1. Болото нельзя осушать изолированно: гидротехнический проект должен охватывать весь бассейн реки;
2. Осушение без правильной агротехники губительно: торф требует поддержания капиллярного подпора грунтовых вод и защиты от ветровой эрозии;
3. Наука и проектное дело должны работать как единый организм, непрерывно корректируя чертежи данными натурных наблюдений.

После освобождения Минска в июле 1944 года институт придется возрождать буквально на пепелище. Начнется новая грандиозная эпоха — эпоха Белорусского НИИ мелиорации и водного хозяйства (БелНИИМиВХ), создания проектного гиганта «Белгипроводхоз», выдающейся научной школы академика С. Г. Скоропанова и сотен гидротехников, посвятивших свои жизни преобразованию белорусской земли.

О том, как создавались послевоенные институты, как ученые и проектировщики спорили у чертежных столов с кульманами, какую роль в защите торфяников сыграли исследования бобовых культур Владимира Николаевича Пятницкого и как белорусские гидротехники спасали реки после Чернобыля — читайте во второй части нашего исследования.

Источники и литература

1. Жилинский И. И. Очерк работ Западной экспедиции по осушению болот (1873–1898 гг.). — СПб.: Министерство земледелия и государственных имуществ, 1899. — 744 с.
2. Атлас к очерку работ Западной экспедиции по осушению болот (1873–1898) / Под ред. И. И. Жилинского. — СПб., 1899. — 42 л. карт и черт.
3. Лихацевич А. П. Мелиоративная наука Беларуси: становление и развитие // Мелиорация. — 2011. — № 2 (66). — С. 5–18.
4. Мееровский А. С., Филипов В. Н. Западная экспедиция по осушению болот в истории мелиорации Беларуси // Мелиорация. — 2021. — № 4 (98). — С. 75–84.
5. Труды Минской районной опытной болотной станции. Вып. 1–4. — Минск: Минское губернское земство, 1913–1916.
6. Журнал «Болотоведение» (ежемесячный орган Минской болотной опытной станции) / Под ред. А. Т. Кирсанова. — Минск, 1912–1917.
7. Кульчинский С. Torfowiska Polesia (Торфяники Полесья). — Kraków: Nakładem Polskiej Akademii Umiejętności, 1939–1940. — T. 1–2.
8. Гарматный В. П. Историография мелиорации в Полесском воеводстве в 1921–1939 годах // Вестник БГУ. Сер. 3. — 2014. — № 3. — С. 14–24.
9. Фондовый каталог Белорусского государственного архива научно-технической документации (БГАНТД). Фонд 32: Белорусский научно-исследовательский институт мелиорации и водного хозяйства.
10. Скоропанов С. Г. Мелиорация земель и охрана окружающей среды. — Минск: Ураджай, 1982. — 175 с.
11. Дубах А. Д. Гидротехника болотных почв. — М.–Л.: Сельхозгиз, 1936. — 248 с.
12. Доктуровский В. С. Из истории изучения болот СССР // Торфяное дело. — 1931. — № 4. — С. 22–27.
13. Зеленкевич Н., Суворов И. Истоки исследования беларусских болот // Экологический вестник / Bahna.land. — 2017.
14. Козлов Л. Р. Мацей Бутрымовіч — піянер меліярацыі Палесся // Помнікі гісторыі і культуры Беларусі. — 1986. — № 2. — С. 34–36.
15. Институт мелиорации Национальной академии наук Беларуси: исторический очерк и современность / Под ред. акад. Н. К. Вахонина. — Минск: Беларуская навука, 2021. — 312 с.